Вы здесь

Путь Бро. Поиск

Путь Бро. Поиск 
© Владимир Сорокин 
2004, Москва, Россия 

Четверо суток Ковро приходил в себя. Удар ледяного молота повредил ему грудную мышцу, она вспухла и болела. Но проснувшееся сердце помогало. Мы по очереди дежурили на даче, оберегая брата Ковро. Он был потрясён и обеспокоен. Его состояние менялось стремительно: он то восторженно целовал нас, прижимая к разбитой груди, то истерично рыдал, призывая по-немецки мать и всех святых. Тонкие пальцы его дрожали, глаза горели. А сердце трепетало.

Мы с Фер знали, что его сердцу необходимо пройти через плач. Поэтому отпускать Ковро было опасно. Просыпаясь, он кидался к двери. Мы хватали его, прижимали к себе, говорили с его сердцем. Он яростно кричал, бился в наших руках, потом успокаивался.

Мы знали, что ОГПУ ищет его. И старались быть крайне осторожны.

Наконец, на пятые сутки Ковро провалился в плач. Он рыдал, погружался в сон, просыпался и снова рыдал. Сёстры Пило, Джу и Орти поочерёдно дежурили возле него. Братья Эдлап и Бидуго охраняли их.

Мы же с Фер снова занялись поиском.

Сперва нам повезло: едва мы вошли на биржу труда, где толпились безработные мясные машины, как наш магнит обнаружил сестру. Но она оказалась грудным ребёнком. Безработная мать держала её на руках, стоя в очереди. Дождавшись, когда она, в очередной раз получив отказ, пошла домой, мы двинулись за ней. Нам стоило большого труда сдержаться и не отнять у неё ребёнка. Но мы не смогли бы сохранить жизнь сестре. Пришлось просто проследить, узнав адрес. Таким образом нам стало известно, что безымянная сестра растёт в Кривоколенном переулке, в коммунальной квартире на первом этаже дома № 6. Мясная машина, выдавившая нашу сестру на свет из своего влагалища, кормила её своим молоком. Нужно было ждать, пока грудь нашей окрепнет и выдержит удар ледяного молота. И необходимо было помочь этой мясной машине. В тот же вечер мы собрали все деньги, которые были у нас, положили их в конверт и подбросили его кормящей мясной машине. Она осталась очень довольна находкой, считая её помощью свыше. И в этом она была права.

Продолжив поиск, мы быстро поняли: проходы по улицам в час пик слишком тяжелы для нас с Фер. Двигаясь сквозь толпу, мы надрывали наши сердца. Просвечивать магнитом толпу торопящихся мясных машин было неизмеримее труднее, чем сидящих или стоящих. Идущая толпа подавляла нас, она гудела и клубилась, собираясь унести с собой, назад в страшную и беспросветную жизнь. Она жаждала поглощать. Нас сносило толпой, заставляло держаться за братьев. Колени наши дрожали. Начиная просвечивать толпу, мы моментально уставали и через пару минут буквально валились с ног. Потом требовались сутки, чтобы наши сердца и тела пришли в себя.

Мы решили больше не работать с движущейся толпой: это становилось опасно. Решено было просвечивать мясных машин в местах, где они работают, заседают, едят, смотрят зрелища, молятся, слушают ораторов и читают книги. Такими местами были заводы и фабрики, театры и кинотеатры, библиотеки, залы для заседаний, церкви, рестораны и столовые.

Первые два захода результатов не принесли. На вечере пролетарской поэзии в Политехническом институте и на комсомольском собрании ОГПУ наших не оказалось.

Зато нам очень повезло в третий заход: нам удалось раздобыть две контрамарки в Большой театр на оперу «Пиковая дама». Протиснувшись сквозь галдящую толпу в вестибюле, мы сели на галёрке, среди студентов и рабфаковцев. Ярко освещённый зал был полон. Постепенно мясные машины успокоились и расселись по своим местам. Свет погас. Заиграл оркестр в оркестровой яме. Началась опера. На сцену вышли мясные машины в костюмах начала прошлого века и запели хором. Все они, благодаря врождённым данным и многолетним тренировкам, могли горлом издавать продолжительные звуки разной частоты и высоты. Сидящие в зале мясные машины не умели издавать таких звуков. Поэтому они пришли послушать поющих мясных машин. Те же изображали карточных игроков. Затем появились женщины в кринолинах. Они запели более высокими голосами. Зал зааплодировал, меломаны и студенты на галёрке закричали: «Браво!» Сюжет оперы сводился к двум главным темам — любви и деньгам, слияние которых, по убеждению мясных машин, гарантирует полное земное счастье. Оркестр подыгрывал певцам. Оркестранты старательно извлекали звуки из деревянных и медных инструментов, стараясь следовать особой гармонии, выработанной за тысячелетия существования мясных машин. В этих убогих звуках, сливающихся с голосами поющих, ощущалась неосознанная тоска по миру Высшей Гармонии, недостижимому для мясных машин.

Мы с Фер стали скрупулёзно просматривать зал. Мясные машины, заворожё нные происходящим на сцене, сидели неподвижно. Они были хорошо видны нам. В партере восседало советское начальство со своими женами, видны были гимнастерки и кители военных, там же сидели иностранцы; чиновники занимали бельэтаж, интеллигенция и меломаны сидели ещё выше. Просмотрев партер, мы не обнаружили никого. Но едва магнит коснулся бельэтажа, как сердца наши вздрогнули: есть! Мы содрогнулись: Фер взвизгнула и заскрипела зубами, я издал громкий стон. Сидящие рядом мясные машины зашикали, приняв нас за полусумасшедших меломанов. Но мы радовались не арии Германа, а молодой женщине в вечернем платье и меховой горжетке в третьем ряду бельэтажа. Она смотрела на сцену, часто поднося к глазам перламутровый бинокль на раздвижной ручке. Рядом с ней сидела какая-то мясная машина в морской форме. Я не пытался посмотреть ее жизнь — мы сидели слишком далеко. В антракте мы приблизились к ней. Она была из «бывших»: особняк на Пятницкой, счастливое детство с куклами, собака Рэт, пони Цора, золотые погоны отца, пухлые руки матери, сёстры, брат, тяжёлые месячные, страх потерять всю кровь, любовь к мичману Антоше, венчание в Елоховском, выкидыш, Италия, снова выкидыш, революция, смерть отца, бегство матери, нищета, голодные обмороки, второе замужество, тяжёлый запах мужа.

После антракта мы стали смотреть балконы и галерку. Но тут по залу прошёл ропот, все закрутили головами. В бывшей царской ложе появился Сталин с женой. Это было неожиданно для нас. Но не для мясных машин: Сталин часто посещал московские театры. Сразу же в проходах замаячили фигуры охранников. Мы с Фер остановились. Оставили толпу перешёптывающихся мясных машин. И перевели наш магнит на нового хозяина России. Он сидел в полутёмной ложе. Мы пристально смотрели его. Но он не оказался нашим. Сердце его было простым насосом для перекачивания крови. А сам он — сильной мясной машиной. Издали я смутно видел его тяжело клубящуюся жизнь: в ней не было ничего особенного, что отличало бы его от сидящих в зале и оглядывающихся на него мясных машин. Он был как многие из них. Он сильно любил власть. Но многие в этом зале любили её так же сильно. Жена его тоже не была нашей. Мясные машины ещё долго оглядывались на своего вождя. Сталин спокойно смотрел на сцену. Там полноватая мясная машина пела, что жизнь — всего лишь игра, в которой счастлив тот, кто «ловит миг удачи», а неудачник обречён плакать, кляня свою судьбу. Он закончил арию, вызвав бурю оваций в зале. И тут мы увидели второго нашего: старик во втором ярусе балкона. Он хлопал, кричал «браво!» и радовался, как ребёнок. Как истовый меломан, он пришёл в оперу с партитурой. Она лежала перед ним на бархатном парапете балкона.

Мы с Фер до хруста сжали руки друг другу, чтобы не вскрикнуть от восторга. В тёмном зале сидели двое наших.

Успокоившись, мы просмотрели верхние балконы и галёрку. Третьего нашего в зале не оказалось. Опера закончилась, на сцену полетели цветы, певцов вызывали на поклоны овациями. Сталин тоже похлопал и исчез вместе с охраной. Мы встали и поняли, что передвигаемся с трудом: мы сильно устали. Держась друг за друга, спустились в гардероб раньше толпы, оделись и стали ждать наших. Вначале появилась дама. Моряк вел её под руку. Они оделись и стали выходить. Мы пошли за ними, и я посмотрел обоих: моряк был ей дядей и жил с ней как с женой. На выходе дежурили Эп и Рубу. Я показал им на даму с моряком. И они пошли за ними. Мы же дождались старичка. К счастью, он шёл не очень быстро и жил не очень далеко. Нам удалось проследить его до самой квартиры в Столешниковом переулке. Я тоже посмотрел его: он всю жизнь проработал официантом в «Славянском базаре», но оставался при этом страстным меломаном; четырежды поступал в консерваторию по классу вокала и четырежды проваливался; он был одинок, обожал кошек и боялся налетчиков, которые однажды ограбили его, проломив голову; он молился покойной матери, придумав свою молитву.

Эп и Рубу проследили даму. Она жила возле Курского вокзала.

Засыпая ночью, мы решали, как лучше похитить даму и старичка и где их простучать. Но новый день смешал наши планы: в Москву из Хабаровска приехал Иг. Мы встретились с ним на Лубянке. Обнимая его, я почувствовал, как окрепло его сердце. А вечером мы все были уже на даче в Люберцах и сидели на полу, взявшись за руки. Керосиновые лампы освещали наши лица. В центре круга сидел брат Ковро. Он прошёл через сердечный плач. Мы говорили с сердцем брата. Оно робко отвечало.

Этой ночью мы выработали стратегию поиска: Фер и я ищем наших, братья отслеживают их, затем похищают, привозят на дачу, простукивают и оказывают помощь; если похищение невозможно — простукивание производится на месте. Для перевозки новообретённых Иг нашел машину. Её владелец, Соломатин, родственник жены Дерибаса, содержавший во время НЭПа авторемонтную мастерскую, разорился, побывал в подвалах ОГПУ и был отпущен благодаря заступничеству Дерибаса. Ему он был обязан жизнью. После краха НЭПа автолюбителю было не на что не только заправлять машину, но и жить: он едва сводил концы с концами в слесарной мастерской, в московские автохозяйства его, как бывшего нэпмана и белогвардейца, не брали. Ради куска хлеба Соломатин был готов на всё. Прежде всего наше братство нуждалось в деньгах, играющих огромную роль в мире мясных машин. И мы решили ограбить несколько богатых москвичей. Чтобы забрать у них ценности, нам даже не пришлось их убивать. Вначале я увидел их в толпе, Рубу и Бидуго проследили. Пользуясь своей возможностью видеть сердцем тайны любой мясной машины, я узнал, где они хранили свои сбережения. Один из них, бывший придворный ювелир, прятал драгоценности в кирпичной кладке, на чердаке соседнего дома. Другой, сын сбежавшего в Париж банкира, закопал шкатулку с золотыми монетами в Нескучном саду. Третий хранил семь крупных бриллиантов в подоконнике.

Как только всё это стало нашим, мы решили для себя проблему денег: золотые монеты продавались на чёрном рынке, золотые изделия мы относили в торгсин, где их скупали по низкой цене. Цена нас не очень интересовала: я мог найти ещё много золота, припрятанного мясными машинами. Бриллианты мы берегли: братству Света предстоял долгий путь к своей цели.

Наняв Соломатина с его машиной, мы приступили к делу. Сначала похитили обретённую в Большом театре даму, а на другой день — старичка. Обоих вывезли на дачу в Люберцы и простучали.

Её звали Атлу.

Его — Пчо.

Брата Ковро отвезли в подмосковный посёлок Одинцово, где он, небритый, в грязной одежде, заявился в отделение милиции. Назвав себя, он на своём ломаном русском потребовал, чтобы о нём сообщили в ОГПУ. Чекисты, две недели разыскивающие пропавшего Вольфа, тут же приехали. Ковро рассказал им, что его похитили бандиты, с завязанными глазами вывезли куда-то, держали в чулане, вымогали деньги, затем повезли на новое место. По дороге ему удалось бежать. В ОГПУ были очень довольны, что он нашёлся: большевикам Вольф был крайне необходим для строительства метро, и они не хотели скандала с немецкими промышленниками в случае «исчезновения известного архитектора в дикой советской России». Брат Ковро вернулся в номер люкс «Метрополя», где и проживал Себастиан Вольф, и через пару дней снова работал над своими чертежами. Сердце его крепло с каждым днём. Для нас Ковро стал первой надеждой поиска в Европе.

Имея автомобиль с шофером, мы стали более свободными в поиске. Соломатину платили приличные деньги. В подробности его не посвящали. Я знал, что он считает нас чекистами-перерожденцами, похищающими людей для грабежа, чтобы не делиться с начальством. Прикрытие Дерибаса успокаивало его. По-настоящему Соломатин боялся только мёртвых детей (его старший брат утонул мальчиком) и голода.

На Пасху мы с Фер просмотрели толпу в четырёх московских храмах. Но нашли только одного. Братом Цфо оказался большой, грязный и неграмотный крестьянин, сбежавший в Москву из глухой тамбовской деревни. Мужики их деревни, доведённой до отчаяния поборами советской власти, зарубили топорами государственных экспроприаторов, приехавших в очередной раз на подводах за зерном и картофелем. Председателя сельсовета вместе с тремя местными коммунистами заперли в бане и сожгли. Потом крестьяне вместе с семьями и скотиной разбрелись по тамбовским лесам. Карательный отряд ОГПУ ответно сжёг их деревню и двинулся следом — ловить и расстреливать бунтовщиков. Брат Цфо, потерявший семью ещё в Гражданскую войну, убегая от карателей, добрался до железной дороги и на крыше вагона доехал до Москвы. Здесь он просил милостыню и питался отбросами. Лохматый и сильный, как медведь, он яростно сопротивлялся нам. Эдлап сломал ему четыре ребра, прежде чем его богатырское сердце заговорило.

Вскоре после этого с Фер произошло то же, что и со мной в библиотеке: она перестала видеть изображения и узрела мясных машин сердцем. Преображение застало её в женской бане, где в раздевалке висел большой плакат: СОВЕТСКИЕ ЖЕНЩИНЫ, БОРИТЕСЬ С БУРЖУАЗНЫМИ ПРЕДРАССУДКАМИ! На плакате перечислялись эти предрассудки: маникюр, педикюр, губная помада, румяна для щёк, удаление родинок и волос на ногах, бритьё подмышек, выщипывание бровей, ношение корсетов. На плакате были изображены две женщины: затянутая в корсет, накрашенная и наманикюренная буржуазная дама и просто одетая советская комсомолка. Фер не смогла различить их: изображения расплывались. Она глянула на себя в зеркало и не увидела своего лица. Зато она узрела сидящую рядом женщину. Восемнадцатилетней та бросила своего новорождённого ребенка. Чтобы проверить себя, Фер напомнила ей, где и как это случилось. Женщина упала в обморок. Фер вскрикнула от восторга:

— Дар Света!

Теперь мы с Фер совсем одинаково видели окружающий мир, братьев и мясных машин. Это видение открыло нам новые возможности. Просматривая вдвоём очередную мясную машину, мы переглядывались сердцами между собой. То, что ускользало от меня, подмечала Фер; то, что не различала она, видел я.

Вдвоём с Фер мы проникали в скрытые миры мясных машин. Их тайны и помыслы стали совсем прозрачны. Нам открывалась суть земной жизни.

Новая Мудрость проснулась в наших сердцах.

И она внесла новые коррективы в процесс поиска.

Ночью мы с Фер поднялись на крышу общежития, сели и взялись за руки.

Мы увидели мир.

И мы увидели его во времени. Мясные машины пришли в движение. Ранее каждая из них жила сама по себе. Теперь они объединялись. Объединяться их заставляла идея всеобщего братства. В прошлом она не имела такой силы среди мясных машин. Теперь же она собирала их в толпы. И заставляла забывать о прежней земной цели: личном комфорте. Эта новая идея заставила мясных машин вдруг ощутить новое родство: родство веры в коллективное счастье. Она сплачивала их. Вытягивала из каменных гробов на площади. Заставляла забывать про семьи и кровных родственников. Требовала жертвовать собой.

Такого объединения мясных машин не было ранее: только войны могли оторвать их от семей, от каменных гробиков, именуемых «домами», от денег и личного имущества. Но войны быстро кончались. И мясные машины, поубивав себе подобных, снова возвращались к былым ценностям: комфорту, семье, деньгам, личному счастью. Теперь же они объявили войну этим ценностям и учились жить только идеей всеобщего равенства и братства. Лишённые гармонии в себе, они яростно искали её в толпе. Толпа клубилась коллективной жизнью. Каждая мясная машина стремилась как можно скорее раствориться в толпе. И обрести коллективное счастье. Они испытывали это новое счастье. Ради него мясные машины готовы были убивать тех, кто не разделял их идею коллективного счастья. Тех, кто не хотел объединяться и жил прежними интересами. Это была новая война, не похожая на прежние. Она надвигалась. Стремительно.

И мы поняли, почему Лёд упал на Землю именно теперь, в век объединения мясных машин. Потому что в толпе легче искать! В этом была Высшая Мудрость Света. Когда мясные машины вместе, мы можем быстро найти среди них наших. Нам не нужно будет ездить по всей Земле: век объединения мясных машин соберёт толпы в больших городах. И мы с Фер просмотрим их. И найдём 23 000 братьев и сестёр.

Собравшись Малым Кругом в Сокольниках, мы донесли братьям и сёстрам то, что осознали сердцем ночью на ржавой крыше общежития ОГПУ.

На следующий день мы продолжили поиск.

За 1929 год мы с Фер просмотрели десятки партийных, комсомольских и профсоюзных собраний. Мы сидели на политзанятиях, стояли на митингах и спортивных праздниках. По многу раз искали почти во всех московских театрах и на ипподроме. Нам не удалось проникнуть на Пятый съезд Советов СССР, но мы в течение недели просматривали 1-й Всесоюзный съезд женщин-колхозниц. Мы смотрели толпу на открытии первого в СССР планетария, на пуске первого электровоза на заводе «Динамо», на Красной площади, во время чествования летчика Громова, осуществившего перелёт из Москвы по европейским столицам на самолёте «Крылья Советов».

Было найдено 62 брата и 37 сестёр. Но не все наши уцелели. Произошло то, к чему мы ещё не были готовы. Впервые нам довелось испытать потерю братьев: Аче и Бидуго погибли во время похищения брата Са, партийного функционера, сестра Хортим, больная гемофилией, умерла от потери крови. Сначала это потрясло нас. Хортим умирала на руках у меня и Фер. Когда я увидел, что Свет покидает остановившееся сердце Хортим, а я НИЧЕМ не могу помочь, во мне всё сдвинулось вспять. Каждая клетка моего тела потянулась назад, ко Льду. Я перестал дышать. И ослеп. Окружающий мир пропал. Осталась только ТЬМА. И светящиеся в ней сердца. Они висели в тёмном пространстве и сияли. И из одного сердца уходил Свет. И я понимал, что ни моё сердце, ни сердца братьев и сестёр не помогут Свету остаться в сердце Хортим. И самыми тяжкими были эти последние мгновения угасающего сердца.

Оно погасло. Навсегда.

Но мы с Фер сразу почувствовали, что Свет, ушедший от Хортим, воплотился в новорождённое сердце. Где-то во ТЬМЕ, окружающей нас. И сердце это забилось по-новому. Оно перестало быть сердцем мясной машины. Оно стало нашим. Оно ждало нас.

И я снова увидел мир. В котором мы оказались.

Земной смерти не было для нас. Свет, покидавший одно сердце, воплощался в другом. Но тела наши были смертны. Они жили не долго. Надо было искать. И искать БЫСТРО. Чтобы поиск не превратился в мучительный круговорот. Чтобы победить Время.

Чтобы сестра Хортим, братья Аче и Бидуго снова были с нами.

И мы искали.

Среди новообретённых оказались военные, совслужащие, инженеры, партийцы, рабочие, «бывшие», спекулянты, бездомные, домохозяйки, уголовники и один подпольный миллионер. Все они прошли через наши руки, каждого из них мы с Фер смотрели сердцем, в грудь каждого стучал ледяной молот.

Дачу в Люберцах пришлось оставить: её занял высокопоставленный чекист. Но мы сняли две другие дачи — в меру удалённые от Москвы, с большими лесистыми участками, обнесённые глухими заборами. В них было спокойно простукивать наших. Их крики и стоны не долетали до чужого уха. Никто не мешал уходу за ранеными, никто не тревожил плачущих сердцем. Пробудившись, пройдя через очистительный плач, братья и сёстры возвращались к советской жизни, вливались в неё как ни в чем не бывало. Но в сердцах их горел Свет Изначальный. Они были Братством Света. И делали всё для достижения нашей цели.

Поиск вёлся интенсивно.

Многие из наших тоже перестали видеть лица и изображения и узрели сердцем. Тайны мясных машин открылись им. Это помогало обезопасить братство, знать, где нас подстерегает опасность, куда не следует внедряться. Знание тайн городов дало нам возможность быть экономически свободными. Деньги стали нам легко доступны. Потому что мы ведали, где они хранятся.

Но в советском обществе тотального контроля далеко не всё решали деньги. Только власть давала абсолютную свободу. И мы продвигались наверх. Но крайне осторожно. Сестра Мород, обретённая нами во время коммунистического субботника, занимала высокий пост в одном из московских райкомов. Брат Са был партийным секретарём ткацкой фабрики. В ОГПУ мы нашли двоих. Но они не занимали высоких постов.

Поиск шёл.

Но к концу года мы с Фер обнаружили, что быстро стареем. Не зря мы рано поседели, не зря испытывали страшную усталость после каждого поиска в толпе. Сердечный магнит был только у нас с Фер. Больше никто из братства, ни одна пара не обладала таким безошибочным и точным видением наших. Только мы с Фер, вместе, находясь рядом, обладали этим могучим Даром Света. Только мы могли искать. И видеть наверняка. Мудрость Света подсказывала мне почему: мы были первообретёнными. Мужчина и женщина. Мы первыми прикоснулись ко Льду. И нам далось больше, чем другим. Но и бралось с нас больше: мы стремительно старели.

Наша ранняя седина, морщины, нездоровая бледность сразу стали заметны на службе. У нас стали дрожать руки. Поднимаясь по лестнице, мы отдыхали на лестничных площадках, как старики. Начальник направил нас к врачу. Мы пошли, хотя знали причину. Врач не нашёл у нас никаких болезней, кроме «катастрофического старения». Вскоре нам пришлось уйти с работы. Братство хранило нас. Мы поселились в большой квартире брата Лонду, известного московского врача, лечащего советскую номенклатуру. У него дома нам было спокойно и комфортно. Мы берегли себя: днём спали, ели фрукты, пили настой трав, выросших в горах, далеко от мира мясных машин. Ближе к вечеру принимали ванну из тёплого коровьего молока. Это восстанавливало силы, заставляло нашу кровь течь быстрее. Вечером братья везли нас на поиск. Очутившись в очередном зале, где кривлялись на сцене накрашенные актеры или мясная машина читала доклад о грядущем коммунизме, мы просматривали зал. Каждый поиск потрясал наши тела. Мы с Фер сидели, сцепившись пальцами, помогая друг другу. Это была тяжёлая работа. Природа мясных машин в наших телах сопротивлялась поиску. Наш магнит разрушал её. За увиденных братьев мы платили своими клетками. Клетки гибли. Тела наши старели и слабели. Но никто, кроме меня и Фер, не мог искать и находить. Это была наша работа. И мы должны были торопиться.

Братство росло с каждым днём.

Оно становилось мощным организмом, живущим по своему закону. По закону Света. Оно проникало в мир мясных машин, внедрялось в их структуры, занимало важные посты.

Брат Ковро, завершив работу в Москве, вернулся в Германию. Его отец умер, завещав ему половину своего состояния. В распоряжении братства оказалась большая вилла в баварских Альпах и дом под Дюссельдорфом.

Но прежде чем двигаться на запад, нужно было укрепиться в России.

Мы с Фер берегли себя. Старались жить осторожно, не тратить силы. Мы копили энергию, закрывали глаза. И дремали в креслах. Ноги наши растирали братья. Свежие фрукты подносили нам. Мы поглощали их. Мы трогали тела друг друга, берегли кости и мышцы. Тела нужны были нам, чтобы переносить сердца к месту поиска. И мы искали.

Мясные машины яростно клубились. Они собирались. Рыли землю, плавили металл, громоздили камни. И строили железные машины. Машины для убийства мясных машин. Тысячи железных машин выстраивались в ряды и цепочки. Они ползли по земле. Копились в каменных пространствах. Их натирали специальным жиром. Из недр Земли высасывали тяжёлую кровь. И заливали в железные машины. Машины питались тяжёлой кровью Земли. Они рычали и ревели. И готовились давить и убивать.

Другие железные машины могли летать. И сбрасывать на города мясных машин большие железные яйца. Которые яростно взрывались. И разрушали города. Мясные машины гибли в своих каменных пещерах. Города горели.

Эти летающие машины тоже строились в ряды. Их красили в тёмные и светлые цвета. Они тоже питались тяжёлой кровью Земли.

Строились и другие стальные машины для уничтожения мясных машин. Одни из них умели держаться на поверхности воды и плавать. Хотя они были очень тяжёлые. Они подплывали к городам и яростно метали в них железные яйца. Которые взрывались. И уничтожали города.

Были машины, умеющие плавать под водой. И топить машин, плавающих на поверхности воды.

Всех этих машин становилось всё больше. Мясные машины очень старались. И строили железные машины днём и ночью.

Мясные машины готовились к большой войне. Чтобы убивать мясных машин, которые говорят на других языках. И разрушать их города. А потом занимать эти разрушенные города, восстанавливать их. И жить в них. И рожать новых мясных машин.

Война надвигалась. Она была необходима миллионам мясных машин. Они ждали её. Во время этой войны должны были погибнуть десятки миллионов мясных машин. И вместе с ними многие наши. Нам нужно было искать быстрее. Пока мясные машины не начали воевать.

Мы продолжали искать среди мясных машин, говорящих по-русски. Мы искали наших в двух главных городах русскоязычных мясных машин. Поиск вёлся планомерно и осторожно. Меня и Фер одевали в различную форму. И привозили на большие собрания мясных машин. Эти собрания шли несколько дней. Мясные машины сидели в просторных залах. Некоторые из них выходили на трибуны. И говорили о том, что надо сделать, чтобы все мясные машины стали счастливыми. Мы с Фер держались за руки. И просматривали сидящих в зале. И находили наших. Сердца их хранили в себе Свет. Мы видели этот Свет. И вынимали братьев и сестёр из толпы мясных машин. Ледяной молот пробуждал их сердца.

Прошли три земных года.

Всего в стране, где лежал Лёд, нас стало 186.

Братство укрепилось в этой стране. Братья Рек, Аву, Орже, Тнола, Са, сёстры Мород и Фиу вошли в руководящую элиту. Братья Иг, Ха, Зчап, Шорор занимали важные посты в карательных органах. Братья Гба и Дэ командовали крупными военными подразделениями мясных машин. Брат Пеп изобретал новые виды железных машин. Сестра Чэх возглавляла больницу, где лечились высокопоставленные мясные машины.

Теперь можно было двигаться на запад.

7 марта 1931 года при помощи братьев Иг и Шорор мы с Фер пересекли границу страны, где лежал Лёд. Нас везли в железной машине, использующей для движения огонь и воду и передвигающейся по железной колее. На нас с Фер была одежда, которую носят важные для государства мясные машины. Рядом были братья Гзем и Ту. Железная машина через двое суток привезла нас в главный город мясных машин, говорящих по-немецки. В этом городе мы стали жить. У нас была просторная каменная пещера в части города, называемой местными мясными машинами Прекрасная Гора. Эта часть города считалась очень красивой. Здесь жили богатые и известные мясные машины. У них было много денег. Их каменные пещеры были уставлены предметами, которые долго и тщательно изготовляли другие мясные машины.

Нам помогал брат Ковро и братья в Москве. Через 3 месяца и 12 дней к брату Ковро приехали 18 братьев и 18 сестер. Они стали жить в его большой каменной пещере, построенной в горах на юге страны немецкоговорящих мясных машин. Ещё через 2 месяца и 8 дней к брату Ковро приехали 9 братьев. Он помог им обосноваться в главном городе этой западной страны. Но мы пока не видели наших братьев.

Поиск в западной стране начался постепенно. Зимой нам доставили Лёд. Братья Иг, Зчап и Аву сумели переправить в страну, где мы поселились, полторы тонны Льда. Лёд перевезли на юг страны, к брату Ковро. Там братья и сёстры стали делать ледяные молоты. Их хранили в холодных местах.

Мы с Фер тщательно искали пути поиска в этой стране. И поняли, куда нужно проникать и с чего начать. В этой стране мясные машины очень любили одно развлечение. Оно было открыто недавно. Но очень быстро стало популярным. Как и большинство развлечений мясных машин, оно было достаточно простым: мясные машины собирались в зале, свет гас, и на белую материю из специального ящика проецировали тени, напоминающие мясных машин. Эти тени совершали на белой материи необычные поступки: дурачились, убивали, грабили, путешествовали по экзотическим странам, женились на королевах, уменьшались в размерах, совершали полёт на ближайшую планету, бились с несуществующими зверями, жили во дворцах. Мясные машины, сидящие в зале, пристально следили за тенями и забывали о своей реальной жизни. Жизнь теней волновала их гораздо сильнее. Они мечтали о необычных поступках и приключениях. И получали огромное удовольствие от наблюдения теней. Сидя в тёмном зале, они то хохотали, то плакали. Некоторые теряли сознание от переживаний. Жизнь теней помогала им забыть о собственной убогой жизни. Большинство из них совершенно не представляли, как получаются эти тени на белом. Их создавали специальные группы мясных машин. Они использовали комбинацию веществ и света. А также мясных машин, которые кривлялись в театрах. Их лица и фигуры при помощи комбинаций веществ и света превращались в тени. Эти мясные машины были очень известны. Их лица размножали на бумажных листах. Эти листы висели в людных местах. И в каменных пещерах мясных машин. Простые мясные машины хотели во всём быть похожими на эти тени. Они одевались как тени, подражали походке теней, их жестам и манерам. Тени на белом стали быстро вытеснять старые развлечения — театр и цирк. Они стали модными.

Братство решило использовать эту новую моду. При помощи брата Ковро в главном городе немецкоязычных мясных машин была создана организация, ищущая среди мясных машин тех, кто мог бы стать тенями на белом. Многие мясные машины мечтали стать тенями, чтобы на них из тёмного зала с восторгом смотрели другие мясные машины. К тому же в этом городе было много мясных машин, которые не имели работы. Им не платили деньги, поэтому им не на что было купить еду и одежду. Стать тенью на белом было для них спасением. Потому что мясные машины, ставшие тенями на белом, получали много денег.

Мясные машины называли тени на белом «звёздами». Хотя это были всего лишь серые тени на белом. Но Братство решило использовать заблуждение мясных машин. И назвало новую организацию «Восходящие звёзды». Чтобы она как можно сильнее притягивала мясных машин. За деньги мясные машины, специализирующиеся на комбинациях букв на бумаге, написали много букв о «Восходящих звёздах». Эти буквы были размножены на тысячах бумажных листах. Мясные машины купили бумажные листы и прочитали про «Восходящие звёзды». Они поняли, что «Восходящие звёзды» ждут их. И каждая из них может стать «восходящей звездой», то есть — серой тенью на белом.

Братство сняло большую каменную пещеру в центре города. Туда должны были приходить мясные машины, возжелавшие стать тенями на белом. В бумажных листах сообщалось, что организация «Восходящие звёзды» принимает к рассмотрению только голубоглазых и светловолосых мясных машин. Мясные машины с другим цветом волос и глаз рассматриваться не будут.

В назначенный день у входа в пещеру с вывеской «Восходящие звёзды» выстроилась большая очередь из голубоглазых и светловолосых мясных машин. В пещере стояли яркие светильники. И машины, умеющие печатать изображения мясных машин на бумаге. Эти машины обслуживали братья Гзем и Ту. Я и Фер сидели в креслах. Мясные машины заходили по очереди. Рассказывали про себя. И показывали то, что они умеют: одни издавали горлом различные звуки, другие изображали чувства, третьи танцевали. Мы просматривали их. Если мы находили наших, Гзем говорил им, что у них есть возможность стать «новой звездой». И что они очень талантливы. С ними совершался договор. Затем новообретённых доставляли в горы, к брату Ковро. Там ледяной молот будил их сердца.

Это продолжалось 8 месяцев и 12 дней. За это время 10 309 мясных машин побывали в нашей пещере. Среди них оказалась одна горбатая мясная машина, в которой я узнал свою сестру из мира прошлого. Ту самую, с которой мы расстались, когда я был маленькой мясной машинкой. Судьба занесла её в этот большой город. Как и я, она родилась голубоглазой и светловолосой. И тоже пришла попытать земного счастья. Меня она не узнала. Стоя перед нами с Фер, она щипала пальцами струны на пустотелом деревянном предмете, а горлом издавала высокие звуки. Она изо всех сил старалась нам понравиться. Одежда её по меркам мясных машин была бедной. Сердце её было мертво. Она была обычной мясной машиной. Фер поняла, что я вырос вместе с этой горбуньей. И взяла мою руку. Фер была моей сестрой.

Просматривая «восходящих звёзд», мы нашли 45 братьев и 57 сестёр. Их содержали в нескольких пещерах, принадлежащих Братству. Им залечивали раны. Они плакали сердцем. И вливались в Братство Света. Большинство этих новообретённых не занимали важных положений в государстве мясных машин. Нам нужны были деньги на их благоустройство. И братья ограбили каменную пещеру, где мясные машины хранили деньги и золото. Я и Фер помогали. Нас поселили в соседней пещере. И каждое утро, как слабых стариков, вывозили гулять в колясках. Мы просматривали жизни мясных машин, работающих с деньгами и охраняющих их. Через четыре дня мы знали жизнь каждого. На пятый день братья проникли в пещеру к главному хранителю денег. И забрали у него жену и троих детей. Затем ему предложили обменять деньги и золото на детей и жену. Он очень не хотел этого делать. Потому что деньги и золото были очень важны для него. Но жену и детей он любил немного сильнее денег. Поэтому он вынес из пещеры с деньгами мешок денег и полмешка золота. Детей мы вернули ему, но жену его пришлось убить. Она запомнила лица братьев.

После этого мы легко благоустроили новообретённых братьев и сестёр. Братство покупало каменные пещеры в городах и за их пределами, железные машины для перемещения, предметы и вещества, оружие и одежду, которую носят военные мясные машины.

Вскоре в стране немецкоговорящих мясных машин произошли перемены. Ко власти пришла одна мясная машина, которая умела очень громко и яростно говорить. Она обожала говорить перед толпой мясных машин. Толпа слушала её и верила ей. Эта мясная машина призывала всех немецкоязычных мясных машин объединиться, чтобы бороться против мясных машин, говорящих на других языках. Она говорила, что немецкоязычные мясные машины самые лучшие в мире. Они самые умные, самые честные и самые ответственные. Поэтому они должны управлять всеми другими мясными машинами. Но у немецкоязычных мясных машин очень мало места для жизни. Поэтому их каменные пещеры тесны, у них мало еды, а их дети растут слабыми и нездоровыми. Мясная машина говорила, что немецкоязычным мясным машинам нужно сделать много военных машин и пойти в другие страны, чтобы отвоевать себе новые места. Там будет много еды. И можно будет строить новые и просторные каменные пещеры. В них дети немецкоговорящих мясных машин будут расти здоровыми и счастливыми.

Большинство немецкоязычных мясных машин поверили призыву этой мясной машины. Им нравилась её решительность и уверенность в своей правоте. Они прозвали её вождём. И она стала главной в этой стране. И стала учить всех, что делать, когда и как. И мясные машины исполняли её приказы. А кто не верил ей и не хотел исполнять её приказов, не мог нормально жить в этой стране. Вождь утвердил новые законы жизни для этой страны. И создал сильную организацию. Она следила, чтобы немецкоязычные мясные машины жили по новым законам.

Мы поняли, что продолжать поиск, не имея поддержки у этой организации, опасно.

И Братство решило подождать. И накапливать силы. Чтобы разными способами добиться поддержки у новой власти.

Братство сравнивало обе страны, где мы начали свой поиск: русскоязычную и немецкоязычную. Они отличались не только размерами и количеством живущих в них мясных машин. Толпы мясных машин в этих странах имели свой определенный внутренний гул. В немецкоязычной толпе внутренний гул ревел о Порядке. Эта толпа жаждала Порядка. Но только в мире мясных машин. Мир Земли этой толпе представлялся Абсолютным Порядком. В русскоязычной толпе стоял совсем другой внутренний гул. Он тоже ревел о Порядке, но не в мире мясных машин, а в окружающем мире. Русскоязычная толпа была смутно обеспокоена отсутствием Абсолютного Порядка в мире. Она хотела многое исправить в этом мире. Природа мясных машин казалась ей совершенством. Но, ревя об Абсолютном Порядке для окружающего мира и яростно стремясь к нему, она невольно вносила Беспорядок в жизнь мясных машин. Этот гул русскоязычной толпы разрушал природу мясной машины. Гул же немецкоязычной толпы стремился её улучшить.

В нашем поиске надо было учитывать оба гула. Эти страны мы именовали по-своему. Большая, хоть и была по внутренней сути страной Беспорядка, именовалась нами страной Льда, потому что лежащий в ней Лёд был для нас важнее всего. Меньшую мы называли страной Порядка.

Но самым важным было то, что мы почувствовали, что эти страны мучительно стремятся друг к другу. Их внутренние гулы, по сути такие разные, соединяясь, сливались в некий особенный гул, необходимый им. Но они об этом даже не догадывались. Они считали себя просто врагами. Мы понимали, что скоро между ними начнётся большая война.

И Братству нужно было готовиться к ней.

Мы с Фер поселились в горах, в большой каменной пещере, принадлежащей когда-то семье брата Ковро. Теперь она принадлежала Братству. Вокруг пещеры был лес. Он рос на горах. В пещере жили 29 братьев и 44 сестры. Остальные братья и сёстры жили в других местах этой страны. Я и Фер говорили сердцем с братьями и сёстрами. Мы беспокоились. Потому что очень быстро старели. Из всего Братства только я и Фер могли видеть сердца наших. Мы могли это только вместе. Отдельно ни я, ни Фер не обладали этим Даром Света. Только вместе мы могли искать. И сразу находить. Каждый поиск потрясал наши сердца. И разрушал тела. Мы с трудом могли ходить. Братья возили нас в железных машинах и в колясках. Руки и ноги наши дрожали. Тела слабели и иссыхали. Морщины покрывали наши лица. Большую часть свободного времени мы спали, набираясь сил. Братья кормили нас фруктами, купали в молоке, натирали тела наши маслами. Нас берегли. Мы с Фер не участвовали ни в каких делах Братства, кроме поиска. Ибо это было Самым Главным Делом.

Но мы беспокоились.

Потому что чувствовали быстрое старение наших тел. За старением последует земная смерть. И мы уже не сможем искать. И помогать Братству. Нам необходимо было найти двух преемников, которые могли бы так же видеть вместе, как и мы. Мы испытывали сердца новообретённых. Мы искали себе подобных. Пробовали заменять в нашей паре меня или Фер кем-то из братьев и сестёр. Но никто не мог заменить нас. И в этом была скрытая угроза Братству.

Мы спрашивали свои сердца. Но они молчали. Нам оставалось только искать наших. И искать в наших.

Другого пути не было.

Обнявшись с Фер, мы засыпали. Сердца наши искали даже во сне. Они вспоминали сердца остальных. И испытывали их.

Это продолжалось бесконечно.

Два земных года мы готовились к продолжению поиска. Наконец наступил долгожданный день. Летом в южном городе страны Порядка произошло важное событие. Вся страна ждала его с нетерпением. В этом городе собрались десятки тысяч самых сильных, самых преданных вождю мясных машин. Вместе с ними собрались и самые важные для страны мясные машины, которые помогали вождю управлять миллионами мясных машин. За 6 дней все собравшиеся должны были убедиться, насколько они сильны, сплочены, преданны идеям вождя и готовы к войне за новые земли. Вся страна готовилась к этому событию.

Подготовилось к нему и Братство. Для нас такое скопление мясных машин было возможностью найти своих. И не только среди простых мясных машин. Но и среди представителей власти.

По приказу вождя каждая мясная машина в его стране должна была знать всё об этом собрании сильнейших мясных машин. Для этого были наняты сотни мясных машин, умеющих писать буквы на бумаге так, чтобы все читающие эти буквы в других городах хорошо представляли себе, что происходило на собрании в южном городе. Но помимо мясных машин, быстро пишущих буквы, вождём была нанята одна мясная машина, умеющая при помощи различных веществ и света производить тени на белом. И производить их так, что смотрящие на эти тени мясные машины сразу поняли бы, что происходило на том самом большом собрании. Братство решило использовать эту мясную машину. Мы с Фер узнали её жизнь. Она обожала не только быть тенью на белом, но и создавать другие тени. Больше всего она боялась умереть во сне. Поэтому она спала очень мало и чутко. Она была очень активной и сильной в своем желании быть самой известной и могущественной в мире теней на белом. Ещё она очень любила вождя. Но не как вождя, а как яркую и сильную мясную машину. Он казался ей фонтаном горячей воды, освещённым голубым светом. И она мечтала сделать его тенью на белом. Для воплощения своей мечты она наняла 170 мясных машин, связанных с производством теней на белом.

Братство уже несколько лет работало в мире мясных машин, производящих тени на белом. Поэтому братья приложили все силы, чтобы оказаться в этой группе. 29 мясных машин должны были через специальные железные ящики с разных сторон смотреть на собрание мясных машин. В этих ящиках при помощи веществ и света постепенно накапливались тени на белом. Из 29 работающих с железными ящиками 6 были нашими братьями, а ещё 7 мясных машин работали на Братство. Из остальных 141 нашими были 2 брата и 2 сестры, а 12 мясных машин также работали на Братство.

Всё началось с прибытия вождя. Он прилетел на железной машине, пересел в другую железную машину и поехал в центр города. Мясные машины стояли на улицах и приветствовали вождя. Но мы с Фер тогда не просматривали толпу. Потому что она двигалась.

Мы с Фер стояли возле большой каменной пещеры, где должен был остановиться вождь. Пещера была украшена красной и чёрной материей. Вождь подъехал к пещере, вошёл в неё и встал в открытом окне. Толпа мясных машин закричала от радости. Вождь поднял правую руку и показал толпе ладонь. В этот момент мы с Фер увидели его. Он был не наш. Мы заглянули в его жизнь. Она клубилась мучительной яростью. Как и правитель страны Льда, вождь обожал власть над миллионами мясных машин. Но ещё сильнее он обожал возможность потери этой власти. Он добивался власти, чтобы наиболее мучительным способом потерять её. В этом заключалась главная страсть его жизни. Хотя сам он не знал об этом.

Правитель же страны Льда хотел власти, чтобы просто властвовать. Он обожал только власть.

За 6 дней мы с Фер побывали на всех собраниях мясных машин. На первом собрании Братство одело нас в одежду, которую носят мясные машины, возделывающие землю и выращивающие на ней злаки. Мы приветствовали вождя вместе с другими земледельцами. Из них мы были самыми пожилыми. На другом собрании братья одели меня в одежду воюющих мясных машин. На грудь мне повесили металлические изделия, которыми награждают мясных машин за умение хорошо убивать. Я был посажен в коляску, Фер стояла сзади. На том собрании было много мясных машин, которые воевали. Перед ними выступал вождь и другие высокопоставленные мясные машины. На собрании мясных машин, строящих дороги и каменные пещеры, нас с Фер посадили в ящик с двумя окошками. Пока вождь приветствовал собравшихся, мы сквозь эти окошки смотрели толпу. И запоминали наших. Следующим было собрание молодых мясных машин. На него нас доставили в двух больших чемоданах. Их поставили рядом. Мы просматривали огромную толпу восторженно кричащих молодых мясных машин. Найдя в ней наших, мы запомнили их. На следующий день мясная машина, производящая тени на белом, со своей группой работала в месте, где временно жили приехавшие на собрание молодые мясные машины. Мы были в этой группе. И легко вспомнили новообретённых. Братья узнали их земные имена. На собрании мясных машин, рожающих мясных машин, Фер сидела в коляске, а я стоял сзади. Она вместе со всеми мясными машинами приветствовала вождя и слушала его речь. Он говорил, что мясные машины должны рожать здоровых и сильных мясных машин. Во время его речи мы просматривали толпу. Были ещё собрания не очень больших групп мясных машин. На некоторых из них мы побывали.

На шестой день вождь выступил с краткой речью. После чего мясные машины построились в ровные группы и стали выходить из города. Другие мясные машины кричали им вслед. Мясные машины, умеющие извлекать различные звуки из предметов, сильно дули в них и громко стучали. Эти звуки провожали ровные группы мясных машин, покидающих город.

Вождь улетел на летающей машине. Его помощники уехали на машинах, передвигающихся от воды и огня. И в городе остались только живущие в нём мясные машины.

Поиск закончился. Он был очень важен.

76 братьев и сестёр влились в наше Братство. И мы укрепилось в стране Порядка. Братья Пот, Ия, Мен и Офка занимали высокие посты среди правящих мясных машин. Братья Зел, Япор, Или и Ан имели власть в охранной стае вождя. Брат Ниэг и сестра Вафу имели много денег, каменных пещер и дорогостоящих предметов. В Братстве оказалось много сильной и здоровой молодёжи, готовой на всё ради Света Изначального.

Но этот поиск в южном городе оказался непростым для нас с Фер.

Тела наши сильно похудели, мышцы ослабли, руки бессильно висели. Мы перестали принимать пищу и лишь пили воду. Воду, упавшую с неба. И дышали. Сердца наши бились редко. Сёстры грели нас своими телами, держали на руках, помещали в парное коровье молоко. Затем обёртывали плотной материей и клали на солнце. Мы спали.

Так продолжалось долго. Земля кружилась вокруг Солнца. Планеты и звезды, созданные нами, плыли по своим орбитам.

Жизнь не покинула наши тела. Они снова стали принимать пищу и двигаться.

Когда мы с Фер окрепли, сёстры научили нас ходить. Поддерживая друг друга, мы ходили возле каменной пещеры в горах. Потом сидели на траве. Трогали тела друг друга. И сердца. Которые были способны заметить и вызволить из толпы мясных машин тысячи родных сердец.

В стране Порядка произошло новое собрание мясных машин. На этот раз они собрались не для того чтобы слушать речи вождя и готовить себя к покорению соседних стран. Мясные машины устроили соревнование сильных и ловких тел. Мясные машины с самыми сильными и ловкими телами из разных стран приехали в главный город страны Порядка, чтобы соревноваться между собой. Показывая силу и ловкость, они бегали, прыгали в длину и в высоту, метали куски железа, поднимали тяжёлые предметы, плавали, гоняли ногами кожаные шары, боролись, сражались на железных прутьях, били друг друга кожаными рукавицами, плевали из железных трубок металлом в бумажные листы. Это происходило на виду у десятков тысяч простых мясных машин, которые не были столь сильны и ловки. Они следили за сильными мясными машинами и радостно хлопали им руками. Сильные тела вызывали у них восторг и зависть.

Мясная машина, умеющая создавать тени на белом, также была на этом собрании. Вместе со своей группой помощников она следила за соревнованием сильных и ловких мясных машин сквозь железные ящики, в которые накапливались тени на белом. Потом эти тени должна была увидеть вся страна. И Братство снова воспользовалось этим. Мы проникли в толпу мясных машин, следящих за соревнованием, и просматривали ее. За 12 дней мы нашли 87 братьев и 101 сестру.

И снова целый год мы с Фер восполняли свои силы в горах.

Нас купали в парном молоке, оборачивали в ткань, сотканную из горных трав, и надолго клали в корзины, подвешенные между деревьями. Качаемые горным ветром, мы спали, наблюдая сердца новообретённых. Это радовало и успокаивало нас.

Братья стали готовиться к очередному поиску. Но произошло неожиданное. Правитель страны Льда начал энергичное уничтожение высокопоставленных мясных машин. Он делал это для сохранения своей власти. Были схвачены и заперты в каменные пещеры тысячи сильных мясных машин, управлявших и руководивших миллионами простых мясных машин. Братство не смогло избежать этого. Не всё, происходящее в мире мясных машин, удавалось нам понять. Мы понимали каждую мясную машину. Но толпа мясных машин была не совсем прозрачна для нас. Её гул подавлял наши сердца. И мы не всё видели в толпе. Поэтому мы не смогли вовремя предупредить наших. И в один день были схвачены и помещены в подвал братья Иг, Зчап и Шорор. Мясные машины заперли их. Они стали бить и мучить тела братьев. От них требовали признаний в том, чего они не совершали. Братство не смогло помочь им. И мясные машины убили братьев.

Мы видели Свет, покидающий их сердца.

По всей стране Льда стали хватать и запирать опытных и сильных мясных машин. Их тела мучили. И заставляли признаться в том, чего они не совершали. Некоторые из них не признавались. И умирали от мук. Другие признавались. Их или убивали, или увозили в холодный край, далёкий от городов. Там их заставляли валить деревья и копать землю, а на ночь запирали в деревянные сараи. Кормили их очень скудно. И мясные машины быстро умирали в этом холодном крае.

На место уничтоженных мясных машин правитель страны Льда назначил других мясных машин, более молодых и менее опытных. Они устраивали правителя. Братство поняло, что через несколько лет этих мясных машин постигнет всё та же участь — они будут схвачены и уничтожены. И это будет продолжаться, пока жив правитель.

Мы поняли, что в стране Льда опасно внедряться во власть. Пока жив этот правитель, риск потери братьев слишком велик. Как только он умрёт и на его место вступит другой, Братству можно будет снова стремиться проникать в руководство страной. Поэтому Братство приняло важное решение: братья и сестры, занимающие высокие посты в руководстве этой страны, должны как можно скорее покинуть её.

В течение месяца 38 братьев и 8 сестёр покинули эту страну. И перебрались в страну Порядка. Трое братьев погибли при перемещении от рук хранителей границ. Большая часть прибывших братьев и сестёр осталась в стране Порядка. Остальные были переправлены в две небольшие северные страны. Там Братству достались несколько больших каменных пещер. В них стали жить братья и сестры, прибывшие из страны Льда. Они стали подготавливать возможность для поиска в этих северных странах, где проживало много голубоглазых и русоволосых мясных машин.

Мы с Фер окончательно восстановили свои силы.

И были готовы к новому поиску.

Но началась война мясных машин. Мы знали о ней давно. Её начало, как и многое в мире мясных машин, произошло быстро и непредсказуемо. Братство ожидало большую войну между странами Порядка и Льда. Но началась маленькая война в другом месте. Вождь страны Порядка повелел своим мясным машинам напасть на небольшую страну на востоке. Мясные машины страны Порядка быстро заняли половину этой страны. Другую половину заняли мясные машины страны Льда. Затем вождь страны Порядка направил своих мясных машин в другие пограничные страны. Мясные машины страны Порядка клубились желанием убивать во имя Порядка. Для этого они использовали железные машины и железные трубки, плюющиеся кусками горячего металла. Эти куски попадали в тела мясных машин и убивали их. Страна считалась сильной, если у нее было много мясных машин, железных машин и железных трубок, плюющихся горячим металлом. У страны Порядка всего этого было много.

Братство было готово к войне.

Мы начали поиск среди готовящихся воевать мясных машин. Они собирались в ровные группы, перемещались, учились обращаться с железными трубками, плюющимися горячим металлом. Братство снова стало использовать нас с Фер. Нам изготовили два ящика, похожих на те ящики, в которые мясные машины кладут свою одежду, когда переезжают из одного города в другой. Перед поиском мы с Фер снимали с себя одежду, ложились в эти ящики и прижимали ноги к груди. Ящики закрывали. И их несли наши братья туда, где скоплялись мясные машины. Мы с Фер к тому времени стали очень худыми по меркам мясных машин. Мы ели очень редко. Только раз в три дня пили воду. Наши тела стали очень лёгкими, а ноги и руки — тонкими. Тонкая морщинистая кожа обтягивала наши тела. Нас нельзя было показывать мясным машинам — это напугало бы их и насторожило. Даже по сравнению с сильно старыми мясными машинами мы выглядели необычно. Наши лица напоминали черепа. Волосы на наших головах стали совершенно белыми.

Поэтому мы могли просматривать мясных машин только из ящиков. Братство возило нас в ящиках по стране Порядка и по завоёванным ею странам. Мы с Фер жили в ящиках. И привыкли к ним. В ящиках мы спали и говорили сердцем между собой. Когда начинался поиск, мы просматривали толпы мясных машин. В основном это происходило во время их собраний, когда они неподвижно стояли или сидели и слушали какую-нибудь мясную машину, громко говорящую им о войне во имя прекрасного будущего. Найдя в толпе наших, мы заглядывали в их жизнь, узнавали их имена в мире мясных машин. Сквозь щель в ящике я шептал братьям эти имена. Различными способами они находили новообретённых. И ледяные молоты будили их сердца.

Братство росло.

Но вскоре началась и большая война. Начало её стало также неожиданно для нас. Мы ждали, что страна Льда первой нападёт на страну Порядка. Но всего на несколько недель страна Порядка опередила страну Льда. Нападение застало мясных машин страны Льда и её правителя врасплох: они не верили, что страна Порядка, имеющая меньше мясных и железных машин, нападёт на большую и сильную страну Льда. Неожиданность помогла нападающим. Мясные машины страны Порядка, сев в свои железные машины и вооружившись мощными трубами, плюющимися горячим металлом, быстро продвигались на восток по стране Льда, уничтожая мясных машин и железных. Мясные машины страны Льда отступали, побросав свои трубки, плюющиеся горячим металлом. Многие из отступающих попали в плен к наступающим. Пленных мясных машин содержали в огороженных и охраняемых местах. Они должны были работать даром на страну Порядка.

Братство почувствовало, что нужно начать поиск среди пленённых мясных машин. Братья сделали всё, чтобы проникнуть в места, где содержались пленённые мясные машины страны Льда. Их были сотни тысяч. Нас с Фер помещали в наши ящики и везли в эти места. Мы просматривали толпы пленённых мясных машин. И находили наших.

В одной толпе я увидел мясную машину, приведшую меня ко Льду. Ту сильную и целеустремлённую мясную машину, которая вела нас через непроходимый лес к месту падения Льда. Теперь это была слабая и больная мясная машина. Тело её было измождено недоеданием, нога распухла. Власти страны Льда заставили её взять в руки трубку, плюющуюся горячим металлом, и идти воевать. Она попала в плен и умирала, так и не узнав, что упало тогда с неба на землю. Она не знала, что такое Лёд. И она не знала, что я смотрю на её жизнь из ящика.

Мы с Фер искали. Но не только среди мясных машин. Мы по-прежнему искали среди новообретённых. Напряжённо искали тех, кто способен заменить нас. И видеть сердцем так же, как и мы.

Но пока не находили себе подобных.

Мы беспокоились, лёжа в своих ящиках. Мы были глазами Братства. Если эти глаза закроются, искать станет очень трудно. И поиск 23 000 затянется на десятилетия. Мы стонали сердцем от непреодолимого, но долгожданного. Мы любили Братство. Мы очень хотели снова стать Светом. Мы ненавидели Землю.

Но мы старели и слабели. Жизнь угасала в наших телах. Только сердца жили, как и прежде. Они работали.

Война расширялась.

Мясные машины страны Порядка продвинулись на восток, к двум главным городам страны Льда. Они осадили эти города. Также мясные машины страны Порядка проникли на юг и на запад. Новые страны втягивались в эту войну. Постепенно их стало 47. Миллионы мясных машин, сев в железные машины, внедрялись во вражеские страны, плевали горячим металлом из широких труб, убивали мясных машин, говорящих на других языках, разрушали их города.

В сражениях и битвах, в разрушенных городах и деревнях гибли миллионы мясных машин. Вместе с ними гибли и не найденные нами братья и сестры. Мы с Фер чувствовали их гибель. И торопили Братство. В горах мы становились Малым Кругом, закрывали глаза, говорили на языке Света. Молодые братья и сестры учились у нас. Мы с Фер были счастливы отдать им всё, что могли и умели. Наши высохшие руки трогали их лица. Наши сердца торкали их сердца: надо спешить! Мы показывали — где искать и кого. Рты наши раскрывались, мы шептали на языке Земли имена новообретённых. Их искали. Но не всех новообретённых успевали найти и разбудить. Не все дожидались спасительного удара ледяного молота. Многие терялись в хаосе войны. Многие гибли в городах и сражениях. Сердца их умирали, не проснувшись.

Война растянулась на несколько лет. Мясные машины страны Льда, накопив силы, изготовив много железных машин и труб, плюющихся горячим металлом, стали теснить мясных машин страны Порядка. Сопротивляясь, те стали отступать. Постепенно они отступили к своим пределам. В войну вступила большая и могущественная страна, отделённая океаном. В войне она была заодно со страной Льда. Живущие в ней мясные машины называли её страной Свободы, так как в ней не было единовластного правителя, как в странах Льда и Порядка. Тысячи мясных машин страны Свободы сели в плавучие и летающие машины и достигли берегов стран, порабощённых страной Порядка. Мясные машины страны Свободы стали плевать горячим металлом из своих мощных железных труб в мясных машин страны Порядка и сбрасывать железные яйца на их города. Мясные машины страны Порядка яростно сопротивлялись, но вскоре стали отступать под натиском приплывших из-за океана мясных машин.

Братству стало ясно, что война закончится победой стран Льда и Свободы над страной Порядка. Но также мы поняли, что вождь страны Порядка осуществит свою главную страсть мучительной потери власти. И при осуществлении этой страсти он постарается погубить как можно больше мясных машин. Нам нужно было успеть найти новых наших и уберечь от гибели найденных ранее. Вождь страны Порядка и его помощники организовали несколько тайных мест для уничтожения мясных машин. Они считали этих мясных машин чуждыми идее Порядка. По убеждению вождя, эти мясные машины своим существованием мешали установлению полного порядка в его стране. Хотя ни внешне, ни внутренне эти мясные машины не отличались от остальных мясных машин страны Порядка. Они делали то же самое, что и все мясные машины: работали, рожали, воевали, строили, старели и умирали. Они не были врагами страны Порядка, как мясные машины страны Льда или Свободы. Их отличало только то, что их предки не жили в стране Порядка. Эти мясные машины пришли в страну Порядка с востока. Поэтому вождь и его помощники считал их чужаками. Братство сразу заинтересовалось местами уничтожения мясных машин. Мы использовали эти огороженные и сильно охраняемые места для поиска наших. Братья, носящие одежду военных мясных машин, сумели устроить так, что голубоглазых и светловолосых мясных машин не уничтожали, а содержали в большом деревянном сарае. Когда их накапливалось достаточно, их вывозили в тайное место, где мы с Фер просматривали их. Это произошло трижды. Мы нашли 48 братьев и 29 сестер. Но к концу войны уничтожение мясных машин стало нарастать. Особенно много их уничтожали в одном месте, находящемся в стране, захваченной страной Порядка. В этом месте скопилось много отобранных для нас голубоглазых и светловолосых мясных машин. Их собирались вывозить, но страна Льда усилила своё наступление, и Братство узнало, что вывезти отобранных уже невозможно. Их должны были уничтожить, как и других. Нужно было срочно отправляться в это место и просматривать отобранных там. Братья, использующие военных мясных машин, поехали в это место. Нас уложили в наши ящики и взяли с собой. Сначала мы ехали в железной машине по обычной дороге, потом братья пересели в длинную железную машину, которая повезла нас по железной колее. Место, куда мы направлялись, было довольно большим. Оно находилось в поле и было огорожено железными верёвками с шипами. Его охраняли мясные машины с железными трубками, плюющимися горячим металлом. Это делалось для того, чтобы подготовленные к уничтожению мясные машины не разбежались. Наша длинная железная машина въехала в это место. И за ней сразу заперли ворота. Когда братья вынесли нас с Фер из машины и спустили на землю, мы сразу почувствовали видящее сердце. Одно из двух, которых мы искали взамен себе. Оно билось где-то рядом. Мы радостно заволновались в своих ящиках. Место, где мы оказались, клубилось тысячами жизней. Собранные из нескольких стран мясные машины находились в деревянных сараях. И ждали уничтожения. В этом месте было пять больших печей. Возле каждой печи находилась каменная пещера. В неё заводили уничтожаемых мясных машин. Им говорили, что это баня, где они будут мыться. Мясные машины раздевались. Но вместо воды на них тёк ядовитый воздух, созданный умными мясными машинами для умерщвления других мясных машин. Этот ядовитый воздух удушал мясных машин. Когда они все умирали, каменную пещеру открывали и проветривали. Затем другие мясные машины бросали тела удушённых мясных машин в печи. В печах тела сгорали и превращались в пепел. Который лежал толстым слоем повсюду в этом месте. Большинство мясных машин, ожидающих уничтожения, знали, что в каменных пещерах их ожидает не баня, а ядовитый воздух. Но они покорно ждали смерти. Хотя их было гораздо больше охраны, мясные машины не пытались объединиться и напасть на уничтожающих их мясных машин. Они ожидали своей участи. Многие надеялись, что выживут. Мы слышали клубящийся гул их жизней. И различали в нём наших. Братья долго говорили с главной в этом месте мясной машиной, руководящей уничтожением мясных машин. Главная мясная машина долго не хотела отдавать нам отобранных голубоглазых и светловолосых мясных машин. У неё было много вопросов к приехавшим братьям. Тогда братья дали ей несколько камней, очень дорогих в мире мясных машин. И главная мясная машина этого места разрешила нам взять отобранных. Они находились в двух больших сараях. Охрана скомандовала им, и они пошли из сараев к нашей длинной железной машине. Многие из них были очень истощены от недоедания и передвигались медленно. С ними вместе передвигалось и видящее, непробуждённое сердце. Мы с Фер поняли, что оно среди отобранных. Когда они все сели на длинную железную машину, их заперли. И наша длинная железная машина выехала из места для уничтожения мясных машин. Мы с Фер трепетали: сердца наши почувствовали много наших среди этих мясных машин. И чувствовали видящее сердце. Мы стали торопить братьев. Машина проехала по железному пути четверть дня, и её остановили на краю леса. Там был большой овраг. Братья приказали мясным машинам выйти из длинной машины и собраться в овраге. Мясные машины покорно исполнили приказание. Они вошли в овраг и встали в нём. Братья приказали им сесть. Мясные машины сели не землю. Братья вынесли нас с Фер из поезда, поставили ящики на край оврага, открыли и вынули нас из ящиков. Нас посадили на край оврага. Мы стали просматривать мясных машин. Они молча смотрели на нас. Их совсем не пугал наш вид, потому что они сами были очень худыми. Но они не понимали, что мы делаем. Мы стали находить наших. Братья сразу выводили их из оврага и сажали в длинную машину. Мы почти сразу нашли видящее сердце. Им обладал брат. Его посадили в машину. Мы нашли 17 братьев и 30 сестер. Всех их посадили в длинную машину и заперли. Когда поиск окончился, братья взяли нас на руки и отнесли в длинную железную машину. Братья, использующие одежду военных мясных машин и охранявшие мясных машин в овраге, тоже сели в длинную железную машину. Машина медленно поехала. Мясные машины, оставшиеся в овраге, смотрели. Они не понимали, почему мы уезжаем. Они были уверены, что мы собрали их в овраге, чтобы уничтожить из трубок, плюющихся горячим металлом. А мы поехали дальше с новообретёнными. В пути братья достали припасённые ледяные молоты и приготовились простучать найденных. Мы с Фер указали на брата свидящим сердцем. Мы жаждали, чтобы он проснулся первым. Он был худым, с молодым и изможденным лицом. Ему было 23 года. Когда братья раздели его и стали привязывать к стене, он совершенно не сопротивлялся. Только молился. И сжимал в правой руке кусок скомканной серой бумаги. Мы с Фер увидели его жизнь и поняли, что это за бумага. Когда его везли в место для уничтожения, ему передала эту бумагу одна мясная машина. Она знала много молитв, и к ней в прежней мирной жизни приходили мясные машины, чтобы она подсказала им, как правильно жить. Передавая ему скомканную бумагу, мясная машина сказала, что эта бумага — он сам. И от него зависит, какой он будет — скомканный или расправленный. И каждую ночь в месте для уничтожения он расправлял эту бумагу на ладони. А утром скомкивал. Привязанный к стене, он сжимал в кулаке эту бумагу. Как только ледяной молот ударил в его худую грудь, скомканная бумага выпала из его руки. А видящее сердце заговорило:

— Уб! Уб! Уб!

И мы с Фер поняли, что Уб — один из двух наших преемников. Он сможет видеть мир так же, как и мы. Сможет в паре с ещё одним видящим сердцем. Мы найдём и это сердце. Война кончится, мясные машины станут восстанавливать разрушенное и рожать детей. Братство укрепится в этом мире ещё прочней. Наши смертельно уставшие тела умрут, сердца остановятся, Свет покинет их. Но сердца Уб и его напарника будут биться и искать. Они найдут ВСЕХ. И обретённые встанут в Большой Круг и произнесут сердцем 23 слова. И воссияет Свет. И исчезнет Земля. И остановится Время. И пребудет Вечность.

Но нужно было продолжать жить настоящим.

Братья отцепили от длинной железной машины пустые части. Без них она стала короче, но братья и новообретённые помещались в ней. Машина поехала быстрее. Нужно было как можно скорее доставить новообретённых в укромное место, где им оказали бы помощь. Многие из них от постоянного голода не могли даже стоять. Но никто не умер от удара ледяного молота: проснувшиеся сердца помогали им. Мы с Фер сидели возле Уб. Он был в забытьи и слабо дышал. Мы держали его руки. Они были почти такие же худые, как и наши. Мы трогали его лицо. Мы берегли его сердце.

После заката солнца железная машина повернула на север. Нам нужно было отвезти найденных в условное место, где их ждали братья. К утру мы достигли этого места. Это было место, где останавливались железные машины, ездящие по железным путям. Их там стояло много. В пути новообретённых переодели в обычную одежду. Когда наша машина стала останавливаться, нас с Фер снова стали укладывать в ящики. Мы с трудом отпустили руки Уб. Машина остановилась. Но что-то двигалось над ней. Высоко. В небе.

Мы с Фер вскрикнули в наших ящиках: сердца увидели четыре летающие машины вверху. Летающие машины открыли свои животы. И сбросили вниз большие железные яйца, набитые яростным веществом. Железные яйца полетели сверху. Их было сорок. Мы увидели их над нами. И поняли, что кто-то из нас погибнет. Железные яйца стали падать. Как только они ударялись о землю, яростное вещество разрывало их. А вместе с ними — все вокруг. Скорлупа железных яиц разлеталась с силой во все стороны. Три железных яйца взорвались рядом с нашей машиной. Скорлупа железных яиц пробила стены нашей машины и прошла сквозь тела 18 братьев и 12 сестер. Скорлупа железных яиц прошла сквозь голову брата Уб. Скорлупа железных яиц прошла сквозь ящик Фер.

Она прошла через тело Фер.

Через сердце Фер.

И сердце Фер остановилось.

524

поделиться